Лишние Земли лишних - Страница 61


К оглавлению

61

— Сколько?

Гуля, в полных непонятках, переспросила?

— Что сколько?

Мужик уточняет:

— Стоит сколько?

Гуля, посмотрев на сумочку, выдает:

— Шесть рублей тридцать пять копеек.

— А почему с копейками? — удивляется мужик.

— Госцена, — спокойно отвечает Гуля, глядя в спину мужику, уже улепетывающему со страха во все лопатки.

Потом пришла и всем в общаге рассказала, под общий смех, какие в Москве чокнутые типы по улицам ходят.

А ларчик открывался просто. В тот сезон у проституток был опознавательный знак — перевязанная левая коленка, по типу того, как в допетровской Руси они на месте современной панели стояли с кольцом во рту. Кому нужно, тот знает, а милиции всегда можно по ушам втереть, что она не такая, а ждет трамвая.

Вот я Ною чуть и не ляпнул этот вопрос: почему с копейками? Но вместо этого выдал ему информацию, что прекрасно знаю, сколько в Виго эта пачка стоит — ровно один экю. И попросил его обосновать свою цену.

В ответ Ной стал что-то мямлить про дороговизну доставки, что конвои за проводку нещадно дерут, что это ему только по большому блату «Конкисту» привозят очень ограниченной партией, только для его собственного употребления. А так, оттуда, эти сигареты они даже не вывозят в другие земли. Самим не хватает пока. Даже на севере Евросоюза их в продаже нет. Добил он меня окончательно «отельной наценкой». Вот жук. Еще бы про отстежку бандитской «крыше» напел. А что? В этом случае я бы ему поверил.

На что я ему озвучил, что в русские земли самый крутой конвой Русской армии дерет за проводку всего по 300 экю с машины. А в Виго — так намного ближе будет. Так что его «отельная наценка» составляет запредельные даже для Нового Мира 350 процентов. А инфляции экю пока не наблюдается. Золотой стандарт на Новой Земле, как ни крути.

— Морда у тебя не треснет с Орденом за наценки конкурировать? Так ты же табак не из-за ленточки везешь, чтобы кричать, что нынче «овсы дороги», — упрекнул я его.

— Какие овсы? — не понял Ной.

Пришлось рассказать ему пару баек про московских извозчиков. Самое смешное, что Ной на полном серьезе решил, что эти извозчики работают в столице России в начале двадцать первого века, а не в конце девятнадцатого. Я не стал его разочаровывать.

— Ну да, — втираю ехидно ему дежурную русскую байку. — А еще у нас по улицам белые медведи ходят.

— Правда? У нас на Аляске такое тоже бывает часто, — вполне адекватно констатировал Ной, вызвав у меня просто пароксизм смеха.

В общем, сошлись мы с ним на цене в два с половиной экю за пачку при оптовой партии в четыре блока. Торговались, правда, минут сорок за каждый цент. После этого почувствовал, что Ной начал меня сильнее уважать.

Поднялся к себе в номер и застал там Розу, которая прессовала Катю со всей семитской страстью.

— Ты что, подруга, думала, что мы тебе Жорика на все оставшееся время уступили? — рычала Шицгал на Лупу. — Как бы не так. Я пока тут любимая жена и мое место попрошу не узурпировать. Вот, блин, и делай добро шиксам после такого.

Я так и застыл в дверях. Ситуация понятна: доминирующая самка показывает подчиненным особям их место в иерархии стаи. Мне, с одной стороны, удобнее управлять этим «гаремом» через Розу и Ингеборге. А с другой стороны, они не должны это делать без моего одобрения, иначе я действительно буду в этом «гареме» «сучонком», а не «господином». Ролевая игра требует и четкого ролевого поведения.

Вдохнул я и высказался:

— Роза, а мое мнение ты спросить не удосужилась?

Шицгал открыла рот и застыла в полуобороте, хлопая ресницами. Вся происходящая тут сцена на меня рассчитана не была. Шли чисто внутривидовые разборки. Этим я и воспользовался.

— Итак, Роза, я выражаю СВОЕ мнение. Я сегодня Катю ужинал, я ее и буду танцевать. Ясно? И прошу за меня такие вопросы не решать. Иди «Путеводитель» лучше почитай. Завтра я у вас по нему экзамен принимать буду.

— Какой экзамен? — Глаза у Розы стали круглые и выпученные, как у того волка из анекдота, который на вопрос «почему у тебя такие глаза?», отвечал из кустов: «это я какаю». Вона как студентам рефлексы нынче вбивают! Прямо нейролингвистическое программирование, в натуре.

Забавная ситуация, но я ее не обостряю и спокойно заявляю дальше:

— На знание реалий этого мира. Ты утром чем слушала? Не читала? Так всем и передай. Экзамен завтра. Спрашивать буду лично. В автобусе поедут только те, кто экзамен сдаст. Остальные будут добираться, как хотят.

Надо Розе отдать должное, удар она держала хорошо. «Эффект стройотряда» уже действовал на все сто. Нужно просто уволить с треском первого же нарушителя дисциплины, тогда с ней не будет проблем до конца сезона.

Бешено блеснув глазами, Роза их тут же опустила и сказала уже внешне покорным тоном:

— Хорошо, Жора, завтра поговорим, — прозвучало все это, как закамуфлированная под послушание угроза.

Ну и фиг с тобой, золотая рыбка. Видали мы карликов и покрупнее.

Роза вышла из номера, аккуратно прикрыв за собой дверь без звука.

Я пристроил блоки сигарет в тумбочку, подальше от чужих глаз, а то будет с ними то же, что и вчера с вискариком. Ножки вырастут.

Повернулся к Кате.

Она сидела напряженная, рассматривая собственные коленки.

Я подсел к ней на кровать. Обнял за плечи. Боднул головой в макушку.

— В чем проблема, малышка?

Катя уткнулась лицом мне в грудь, обняла рукой за шею и заплакала.

Я молчал и гладил ее по шикарным волосам, думая о том, что майка моя уже наверняка вся мокрая.

61